Регина Дубовицкая: кто не редиска, тот - дорогой

Регина Дубовицкая родилась 31 декабря в профессорской семье. С отличием окончила факультет немецкого языка Института иностранных языков. В середине 70-х стала редактором одной из самых популярных радиопередач тех лет "С добрым утром! ". Именно тогда познакомилась с большинством героев своей будущей программы "Аншлаг", которая выходит в эфир уже пятнадцать лет. Муж, Юрий, - доктор физико-математических наук. Дочь - Илона. Внучка - Регина.

У большинства телезрителей Регина Дубовицкая стойко ассоциируется с образом этакой хохотушки, радующейся по любому поводу. Как оказалось, впечатление обманчивое: в жизни Регина Игоревна обескураживает серьезностью и сарказмом. Она просиживает целыми сутками в монтажной - сумрачная, деловитая, одетая по-молодежному, без грамма косметики на лице. Улыбается редко, и то как-то грустно. На вопросы отвечает сурово. Практически не смотрит в глаза. Такое ощущение, что ей жутко надоела вся эта жизнь с ее суматошностью, все эти люди с их мельтешением и все эти журналисты с их убежденностью в том, что в реальности Регина Дубовицкая - легкомысленная доверчивая особа, с которой жутко забавно сделать интервью. Ничего не забавно, уверяю вас. Даже немного страшновато...

- Вас не обижают пародии?

- Кого ж пародии могут обижать-то? Если пародии делают, значит, человек популярный, на непопулярных пародии не делают.

- Ваше приветствие "Дорогие мои" стало маркой...

- Я не знаю, стало ли оно маркой, потому что ничего такого не планировала. Просто это мое обычное обращение. Я всю жизнь говорю своим близким и людям, которых не считаю за "редисок", "дорогой мой", "дорогая моя". А то, что эта фраза, как говорится, пошла в народ - это уж дело случая.

- Долго пришлось добиваться собственной телепрограммы?

- Что значит добиваться? Я пришла на ТВ с этой идеей, и сразу стала ее воплощать.

- И ни разу не было сложностей?

- Почему не было? Сложности есть всю жизнь. Но это сложности, не связанные с тем, что программу не брали. Они связаны с тем, чтобы сделать ее интересной. А так... Если вы спрашиваете, как начальство принимало, - с этим проблем у меня практически не было.

- И цензура не портила нервы?

- (Саркастически) Цензура? По-моему, последние 15 лет цензуры у нас нет.

- А на радио, где вы раньше работали, приходилось страдать?

- Тогда другое время было, советское. Естественно, цензурой мучили. Но что сейчас об этом говорить, эти времена никто не помнит.

- Наоборот, интересно: уж в сфере юмора резать-то должны были нещадно...

- Что было, то было. Могу пример привести. Есть такой монолог Ефима Шифрина, точнее, монолог Альтова, который исполняет Ефим Шифрин, где он изображает экскурсовода и рассказывает о картине "Кающаяся Мария Магдалина". Этот монолог впервые прозвучал у меня на радио в передаче "С добрым утром! ". Я с Шифриным познакомилась в Театре эстрады, там проходил конкурс, и Ефим занял, по-моему, первое место. Я подошла к нему и сказала, что хочу сделать с ним интервью и записать его для очередного выпуска "Доброго утра". И вдруг мне Фима, которого никогда до этого не показывали по телевидению и никогда не приглашали на радио, говорит: "Не надо, не надо". Я удивляюсь: "В чем дело?". Мы разговорились, и выяснилось, что Шифрина к тому времени много раз снимали на ТВ, много раз записывали на радио, но ни разу нигде его не было, потому что всюду вырезали. Так вот, все-таки монолог Альтова в исполнении Шифрина у меня в эфире прошел. Текст не больше двух страниц, а может, и полторы. Но! У меня из тех двух страничек было сделано больше 20 вырезов! Причем там совершенно безобидный монолог и вырезать на самом деле нечего. Хорошо помню, что там была такая фраза: "Некоторые на Западе считают, что это дикий голубь". Почему-то вырезали "некоторые на Западе". Вот так работала цензура. Каждую передачу мы сдавали и ждали, пока программная дирекция ее прослушает. Всегда были вырезы, никогда не было такого, чтобы материалы прошли целиком.

- Вы сразу находили талантливых юмористов?

- (Сумрачно) Вопрос спорный, кто кого находил. Но многие начинали у меня. Впервые выступали в теле- или радиоэфире именно в моих программах.

- Ни разу не приходилось ошибаться? Пришел человек, вам казалось, что он талантлив, вы боролись за него, ставили материалы, а он не оправдал надежд...

- Вы знаете, это даже и не запоминается. Очень много людей проходит. Запомнилось бы другое: если бы пришел человек, и я не заметила, что он талантлив, а он где-то потом раскрутился в другом месте. (Уверенно) Но такого ни разу не было.

- Все юмористы - ваши друзья?

- Почему все? Кто-то стал, кто-то не стал. По-разному. Вот, например, с Винокуром мы действительно дружим много лет. Независимо от телевидения, просто дружим. С Евдокимовым дружим, с Новиковой... У меня со многими теплые отношения.

- Ни разу не хотелось вести что-нибудь другое, не "Аншлаг"?

- Хотелось, почему не хотелось. Но об этом я не скажу. Сначала сделаю, а потом буду говорить.

- На этот раз - серьезный жанр?

- Не знаю, что такое серьезный жанр. Вообще не делю телевидение на серьезные и несерьезные жанры. Я считаю: что бы ты ни сделал, прежде всего, зритель должен тебя смотреть. Если смотрят, значит, все нормально.

- А почему в свое время вы выбрали именно юмористическую программу?

- Случайно, абсолютно случайно. Я пришла на радио, хотела работать в детской редакции - была там такая передача "Пионерская зорька". Но у них не было свободных мест, и в отделе кадров мне сказали, что в "Добром утре" в отделе сатиры есть вакантное место младшего редактора по письмам и что они могут меня туда взять, а как только освободится место в "Зорьке", меня переведут. Вот я и пришла с полной уверенностью, что через некоторое время буду в детской редакции. Но, наверное, и месяца не прошло, как я поняла, что никуда уже отсюда не пойду. Хотя юмора до этого не знала, никогда эстрадой не увлекалась. Дома у меня совершенно другая атмосфера была: отец - профессор древнерусской литературы...

- Не осуждали родители?

- Нет, осуждать не осуждали. Они просто не интересовались.

- И как же вы, совершенно не ориентируясь в этой теме, умудрились в результате вести чуть ли не народную программу?

- Я просто попала в классную атмосферу. В то время программа "С добрым утром! " была своеобразным клубом юмористов. Там тусовались самые известные артисты, писатели. Вот, например, меня посадили за стол, за которым задолго до меня сидел Войнович. Он тоже работал редактором. Запросто приходили Горин, Марк Захаров, который еще не был тогда режиссером, Марк Розовский, который тоже работал редактором задолго до меня, Андрей Миронов, Папанов, Плятт, Яковлев... Помню, первыми, кого я увидела, поднявшись на 10-й этаж в студии на Пятницкой, были Папанов, Плятт и Вицин, изображавшие собачек, которые подрались. Был перерыв в записи, и на полу стояли три народных артиста. Как это было смешно! Вот такого полета люди собирались. Поэтому атмосфера была удивительная, и профессионализм высочайший -более высокого уровня ни тогда не было, ни сейчас.

- На работе проводите 24 часа?

- Ну почему 24, бывает и 22. Когда как.

- Муж не обижается?

- А что ж мужу обижаться? Привык.

- А готовит кто?

- Да кто там готовит, никто не готовит.

- Каждый сам?

- Почему каждый сам. У меня в семье каждый сам по себе не бывает. Просто если я сегодня приеду не раньше двух или трех часов ночи, то, естественно, муж должен сходить в магазин и что-то купить.

- История вашего знакомства чуть ли не таинственная...

- (Пожимая плечами) Да не так чтобы. Я почему-то вбила себе в голову, что выйду замуж обязательно за физика и что познакомлюсь с ним в поезде. Вот так мне захотелось. Почему - не знаю. И тут меня папа отправляет к бабушке, она в Сухуми жила. Сажает в купе. Утром я просыпаюсь, и там оказывается молодой человек. Из разговора быстро выясняется, что он именно физик. Так что бедный этот физик тогда даже не подозревал, что его судьба была решена в первый же момент знакомства. Он об этом узнал гораздо позже - прошло года три.

- Его никогда не смущала ваша слава?

- Слава? Ну это уж вопрос... Во-первых, я не уверена, что у меня есть слава. Это вы погорячились.

- Ну, популярность...

- Это разные вещи. А во-вторых, насчет "смущала - не смущала". А что ему делать? Что есть, то есть. Наверное, опять-таки хуже было бы, если бы я вела передачу, а у меня не было популярности. Тогда можно было бы удавиться.

- Наверное, в компании юмористов смешные случаи поджидают на каждом шагу?

- Ну да. Курьезов много. С Винокуром я такую деталь помню. Приехали в Курск, и он меня повел в техникум, который когда-то заканчивал. Он же у нас строитель по первой специальности. Все время твердил: "Пойдем, я тебе стенку покажу". Что за стенка? Оказалось, он в этом техникуме сдавал то ли зачет, то ли экзамен, и надо было стенку из кирпичей поставить. Винокур стенку-то построил, но какую... С наклоном градусов в двадцать! Еще немного - и она бы рухнула. Я этот шедевр даже на камеру сняла. Когда он ее поставил, ее хотели разобрать - кому она нужна, такая кривая. Но когда Винокур стал артистом, ее, по-моему, как памятник оставили. А когда мы шли с ним по его родному городу (он уже был суперпопулярным человеком), я вдруг услышала реплику одного пешехода: "Смотри, смотри, сын Винокура идет". Его отец был главным архитектором и построил после войны практически весь город. Для Курска отец был гораздо популярнее сына. Я первый и последний раз слышала такую фразу.

- А сам Винокур как к ней отнесся?

- Он отца обожал. А Володина мама приходит на все наши концерты. Мы ее называем "лучшая мама", потому что она всегда потом звонит и говорит: "Этот хорошо, этот хорошо, а вот как Вовик выступил, мне не понравилось". Я ее называю лучшей зрительницей "Аншлага". Во-первых, она знает нашу передачу, по-моему, лучше, чем я. Во-вторых, после премьеры обязательно дает устную рецензию и, когда меня спрашивают: "Ну, как передача? ", я отвечаю: "Не знаю, Анна Юрьевна еще не звонила. Позвонит - тогда я уже спокойно вам скажу".

- Сами-то любите шутить?

- Люблю, конечно, а кто ж не любит.

- А розыгрыши?

- Они, на самом деле, больше устраиваются в кадре, чем в жизни. Один мне запомнился, когда мы плыли по Волге и очень сложная была работа. Это только со стороны кажется - сплошной отдых, всем весело. Самые тяжелые дни... Мы две недели плыли на теплоходе, и каждый день у нас в том городе, который проплывали, был концерт, причем концерт, который мы снимали. Швартовались, я первая ехала на площадку, а потом уже приезжали актеры. Концерт начинался в семь часов, мы со съемочной группой выезжали в четыре. Выступали обычно до полуночи, теплоход задерживался, шлюзы задерживались. Мы полдвенадцатого возвращались на теплоход, ужинали, и потом начиналась ночная съемка, которая переходила в тусовку. Затем в девять утра подъем, в десять завтрак, и опять съемка, а в четыре часа я снова на концертной площадке... В общем, сумасшедший ритм. И вот в один такой день начинается у меня концерт. Огромный стадион, я выхожу на площадку, говорю свою коронную фразу: "Добрый вечер, дорогие астраханцы!". А мне кричат: "Халтура! Это не Астрахань, а Волгоград!". Я это слышу и понимаю, что мне сейчас просто станет плохо. Боже, как же так: плыли в Астрахань, а попали в Волгоград. А мы стоим прямо на этом поле, кулис нет, но сделаны две палатки, в которых артисты переодеваются, и они мне показывают (крутя у виска): "Совсем, что ли?". Я пытаюсь выкрутиться, что-то говорю, весь концерт как на иголках, превозношу на все лады Волгоград... А потом выясняется, что ребята еще до концерта договорились со зрителями меня разыграть! Вот это было да!

- Вы боитесь конкуренции?

- Конкуренция-то на самом деле вещь великая. Я считаю, если что и можно отметить большим знаком плюс в нашей жизни, - это конкуренцию. И дай Бог, чтобы она была. Потому что благодаря конкуренции, я думаю, многие передачи держатся.

- Письма приходят часто?

-Вот сейчас унесли мешок... Я не все читаю, не успеваю. Есть люди, которые читают, отбирают и уже показывают какие-то конкретные письма мне.

- И что пишут ведущей "Аншлага"?

- Все время присылают смешные истории, дурацкую рекламу. Последний раз прислали объявление: "Требуется мужчина на мясо и в бар". Ужас! А всего-навсего - нужен продавец. Или вот еще перл: "Продается биотуалет, немножко б/у".

- А подарки дарят?

- Ну что по-настоящему запоминалось... Мы плыли по Волге. Вдруг прибегает Миша Евдокимов с букетом сирени и говорит: "Бабулька тебе кинула прямо с берега, просила передать". Вот это запоминается. Как-то сидели обедали на теплоходе, редактор мне принесла баночку малины и говорит: "Регина Игоревна, вам передали с причала". Это не подарки, это что-то другое, но -приятно. Или мы с Фимой Шифриным на той же Волге были... Специально теплоход остановили на каком-то острове, у монастыря, чтобы нам показать, и вдруг идет какой-то мужичок и дает нам банку соленых огурцов. Говорит: "Ребята, у меня больше ничего нет, ну, на теплоходе выпьете за мое здоровье...".

- Вы оптимист по жизни?

- (Мрачно) А я вообще жизнерадостная.

- Да (с сомнением)?

- Я серьезная, но это не значит, что не жизнерадостная. Вот сейчас с вами разговариваю, а позади у меня с 25 декабря каждый день было по 12 смен монтажа и еще два дня съемки в эти же числа. Так что я считаю, для таких условий я жизнерадостная. Причем, группа не работала только 31 декабря, а 1-го уже в два часа мы все были здесь. Иначе бы не сделали передачу на 13-е число. Так что здесь все жизнерадостные. А то бы уже легли и не встали.

- Знаменитая Регина Дубовицкая на работу ездит на машине или, как простые смертные, на метро?

- (Немного брезгливо) На метро? Ну, это уж вы меня принизили. У меня свой шофер есть.

- Вы очень самолюбивы?

- Что под этим понимать? (Строго) Я люблю конкретные вопросы. Самолюбие, безусловно, есть. Если бы не было самолюбия, я бы в свое время, придя на телевидение, через пару месяцев оттуда ушла бы. Потому что это оказалась совершенно новая профессия для меня. Я даже не подозревала что, отработав на радио 15 лет, буду полным дилетантом на телевидении! Мне казалось, что это где-то рядом, а пришлось начинать с самых азов. Конечно, я понимала, что придется учиться, но не ожидала, что это будет настолько унизительно и трудно.

Когда я пришла на ТВ, в редакции по части профессионализма и конь не валялся. Но я в этом не сразу разобралась. На радио была совсем другая обстановка. Когда у меня что-то не получалось, я могла подойти к редакторше и сказать: "Как думаешь, что здесь надо сделать?". Если она знала, то подсказывала, а если не знала, так и говорила: "Я не знаю". А на телевидении все все знают, абсолютно! И какой бы вопрос вы ни задали, вам тут же ответят! Прошло много времени, прежде чем я поняла, что они лепят ерунду. Например, о том, что на телевидении есть гримеры для ведущих, я узнала только через полгода. Мне об этом никто не сказал. Сама красилась, причесывалась - ровно полгода. Гримерку обнаружила чисто случайно.

- Почему же не сказали - из вредности?

- А потому что это телевидение.

Ника Драбкина, Вечерний клуб